Главная » 2017 » Сентябрь » 20 » Нина ЗАХАРОВА: «Жить и работать...»
11:41
Нина ЗАХАРОВА: «Жить и работать...»

Экспериментальная коммуна
Зовут меня Нина Антоновна Захарова, в девичестве Курбатская. Родилась я 23 июля 1925 года в коммуне имени Карла Либкнехта в Софиевском районе Днепропетровской области. Почему я пишу «в коммуне»?
Мой отец Антон Гордеевич Курбатский служил в Красной Армии. После гражданской войны правительство дало задание уничтожить оставшиеся банды. Одна из них занимала очень большое и богатое панское поместье. Когда банду уничтожили, солдатам предложили привезти сюда свои семьи, жить и работать.
Поместье назвали экспериментальной коммуной, а солдат - коммунарами. Отец привез туда жену и дочь. А потом там родился сын, еще одна девочка (я) и еще два сына.
Коммуна была призвана показать советским людям, как мы будем жить при коммунизме. Просуществовала она десять лет, «эксперимент» не удался - коммуну ликвидировали, а коммунары разъехались по своим колхозам.
Отец увез нас в райцентр Софиевку. Он был грамотный. Коммунист. Работа для него была. Сначала он трудился начальником земельного отдела, потом временно - председателем райисполкома. Затем его перевели на постоянную работу директором машинно-тракторной станции (МТС).
Нам дали большой дом. Школа располагалась недалеко. Ходили туда старшая Галя и брат Владимир. Потом и я пошла в школу.
 
15-летний учитель
Прошло время. Я уже училась в четвертом классе, когда отца перевели на работу в Девладовскую МТС на место заболевшего директора.
Своего жилья у нашей семьи не было, но нас поселили в большом доме, рядом с которым рос фруктовый сад. Школа была далеко, в другой деревне. Прожили мы там четыре года, и отца опять перевели на другую работу. На этот раз в Бессарабию, в город Сарата Измаильской области. Он уехал один. Ему поручили создать МТС и помогать организовывать колхозы. Когда задание он выполнил, ему разрешили поехать за семьей. Школу к тому времени я и брат с сестрой закончили. Володя и Галя - десять классов, а я – восемь.
В Бессарабию мы приехали быстро. Для нас все там было в новинку. Даже воздух был какой-то чужой. Ночью вдруг разбудили начавшие звенеть стаканы. Отец сказал, что это землетрясение - оно бывает часто, но недолго.
Город Сарата был большой. В нем существовали две колонии – румынская и немецкая. Колонии занимали весь город, а на окраине жили батраки. Они работали только за то, чтобы их кормили мамалыгой. У колонистов были большие дома, одноэтажные, но высокие. Два дома были выделены для МТС, а один (четыре комнаты и одна большая столовая) - для нас.
Старшие сестра и брат устроились на работу. Сестра - в военкомат, а брат – в МТС. Мне нужно было ходить в школу, но ее не было. Мне уже исполнилось 15 лет, я была комсомолкой, и комсомол направил меня работать учителем русского языка. Местных ребят обучали на трактористов, и я учила их по-русски называть детали к тракторам. Был там еще один учитель, местный. По-русски он говорил и понимал, но плохо. Мне и его поправлять приходилось. Но вместе мы все же научили ребят. Они молодцы, быстро все схватывали. Меня тогда еще и в банк посылали – деньги получать. Небольшие. Я их выдавала ребятам, а они покупали талоны на обед. Так в 15 лет я стала взрослой.
 
Проснувшись утром…
В городе была одна воинская часть. Но со временем начали появляться другие воинские формирования. Появился даже аэродром.
К нам в большую столовую поселили пять младших лейтенантов, досрочно закончивших училище. Днем они уходили в часть, а ночевать приходили к нам.
И вот однажды наши квартиранты проснулись раньше обычного - началась бомбежка…
Бомбили не город, а заставу. Ребята тут же убежали в часть и оттуда позвонили отцу, сообщив, что на нас напали немцы.
Город проснулся. Началась эвакуация. Сначала увозили женщин с детьми. Потом молодежь. Взрослых отправили в Одессу. Там шла мобилизация. Наш старший брат ушел на фронт. В городе остались коммунисты и комсомольцы. Коммунисты занимались эвакуацией документации, а комсомольцы – народное ополчение - помогали военным. Но это продолжалось недолго. Нас, комсомольцев, срочно отвезли к Днепру, где работала переправа. Мы даже не успели зайти домой. Как были в босоножках и сарафанах, так нас и увезли. Коммунисты уехали следом за нами. Сначала они грузили на поезд боеприпасы, а когда закончили, одних отправили на фронт, других – на работу в тыл. Наш отец трудился в тылу.
Комсомольцев ночью переправили на другой берег. Там нас уже ждали. Здесь было много скота. Его нужно было гнать в тыл. Гнали долго. Когда дошли до места, уже выпал снег, но морозов не было. По пути в деревнях люди выносили нам хлеб и другую еду, давали одежду, обувь - свое мы все изорвали. Если до деревни было далеко, мы останавливались в поле - в стогах по очереди спали, искали в земле картошку, пекли ее в костре. Вот так и добирались.
 
Комбайнеры
Когда дошли до места, одежда на нас была вся рваная, а сами мы походи на дистрофиков. В первую очередь нас накормили горячей едой. Потом на машине привезли одежду, обувь, все не новое, но мы оделись-обулись. Нас увезли в деревню, где раньше жили немцы – в их дома теперь заселились эвакуированные. Мы с сестрой заняли небольшой домик.
Потом нас позвали в сельсовет. Документов у нас не было. Когда спросили, кто родители, мы сказали, что отец работал директором МТС. После чего нас с сестрой и еще одну женщину отвезли в деревню Драйшпиц, где была МТС. Три месяца мы учились на комбайнеров, потом сами ремонтировали машины и убирали пшеницу.
Работали день и ночь. В своем колхозе и в соседнем. Уставали здорово. Последний участок был недалеко от речки, по которой шли баржи с горючим на фронт. Немцы прилетали бомбить их. Наше поле было недалеко, и мы решили убраться подальше. Замаскировали свои машины, а сами пошли в люцерну спать. А утром приехал наш начальник, увидел нас живыми, аж заплакал от радости, сказал, что искал нас в воронках на поле.
За работу нам с сестрой дали по шесть ведер пшеницы. А в наш дом уже поселили стариков. Мы сразу же уехали в Сталинград. Там жители города копали противотанковые рвы. Мы присоединились к ним. Копали долго…
 
Солдаты
А когда немцы подошли к Сталинграду совсем близко, нам зачитали приказ о мобилизации в армию, в инженерно-саперную часть. И вот мне 17 лет и я - солдат инженерно-саперной части Резерва Верховного Главнокомандования.
Во время войны мы с сестрой служили в разных частях. Я - на Первом Белорусском фронте. Освобождали Белоруссию, Польшу. Принимали участие во взятии Берлина.
После войны наша часть демонтировала завод под землей. Там работали военнопленные из разных стран, в том числе русские. Немцы хотели взорвать завод вместе с военнопленными, но им не позволили это сделать. Фашистов уничтожили, пленных освободили, а мы начали демонтаж. Завод был не трофейным, а нашим, советским. Когда войска отступали, его не успели взорвать, и немцы этим воспользовались. Когда закончили демонтаж, нас отвезли в Брест.
Ехали домой на поезде долго, он часто делал остановки - добрались только через десять дней. Хотели приехать неожиданно, но не получилось. Сестра позвонила в военкомат, чтобы узнать, кто из довоенных работников остался, а на том конце провода принялись кричать – мол, сообщите отцу, что дочери едут. И когда мы доехали до своей станции, там уже полгорода встречающих было. А у дома на улице поставили столы, на них наготовлено всего и виноградное вино стоит. Это работницы МТС постарались. Мне отец писал на фронт: «Ты, наверное, уже научилась курить и водку пить? Вам в морозные дни, говорят, давали водку». А я ответила ему, что когда приеду, вино буду пить из котелка. И вот за столом всем налили вино. Мы с сестрой сидим в центре, чтобы нас всем было видно. Все выпили, а мы - нет. Отец и говорит: «Ты же говорила, что будешь пить вино котелком». А я так серьезно отвечаю: «А где котелок?» Все смеялись до слез. А я отцу про водку сказала, что даже и не нюхала этой гадости.
…На фронте нас фактически было четверо. Мама оставалась дома, где жили мы до войны. Сына Васю она прятала в соломе. Но как-то немец гонялся за курицей и выстрелил по ней, когда она подбежала к соломе. Курица убежала, немец за ней, а Вася вылез из соломы с простреленной ногой - пуля попала в колено. Неглубоко, но застряла там. Вася с плачем пришел домой. Мама побежала к соседу за помощью. Он принес самогон. Руки помыл и вытащил пулю. А потом и место, где была пуля, перевязал. И Вася больше не прятался. Наши войска начали наступление и уже приближались туда, где мама жила. Но немцы всех женщин увезли за восемьдесят километров - пришло время уборки с полей урожая, нужно было кормить солдат. А подростков всех увезли в Германию. И Васю тоже. Три года он был в концлагере. А когда наши войска были уже в Германии, они освободили узников. И Васю тоже. Их отправляли домой. Но ребята не захотели уезжать, а попросили оставить их бить немцев. И их оставили. Подкормили, научили стрелять, одели, дали в руки оружие. Эти мальчики участвовали в штурме Берлина. Они все погибли. Похоронены в семнадцати километрах от Берлина в братской могиле. Я туда ездила. Видела черную доску на могиле. На ней фамилии всех ребят…
Наш старший брат несколько раз был ранен. Домой приехал уже из госпиталя. На Новый год, когда мы все собрались.
 
В Белоруссии и Литве
Дома я была только три месяца. Приехал за сестрой ее муж и привез мне письмо от генерала из нашей части. Он мне писал, что всех, кто остался жив, уже пригласил в Брест поработать два года на восстановлении города, только меня нет. И я уехала. Отец не хотел отпускать, но я не послушала его.
В Бресте два года работала штукатуром-маляром. А еще для нас, недоучек, открыли вечернюю школу. Библиотека для нас работала всю ночь. Там сохранились учебники, и после школы мы еще в библиотеке занимались. По воскресеньям я ходила еще и на бухгалтерские курсы. Научилась печатать на машинке.
После того, как закончилась работа, меня сестра с мужем увезли в Литву, в город Клайпеду. Я там устроилась на работу в госинспекцию по определению урожайности, подчинявшуюся только Совету министров СССР. Работала экономистом.
Сестра с мужем собрались из Литвы уезжать и решили меня замуж отдать. Пора, сказали, я уже самостоятельная.
На первом этаже в нашем здании работал парень. Он был старшим инспектором госстраха. На три года старше меня. Тоже ветеран войны - воевал с японцами. И в воскресенье он со своим бухгалтером и его женой пришли меня сватать. Спросили: пойду ли я за него замуж? И я пошла. Сестра с мужем вскоре уехали, а мы остались жить в их квартире. Отец просил нас приехать жить к ним - он боялся лесных братьев, что в городе убивают русских и литовцев, поддерживавших советскую власть.
Мы все откладывали поездку, но неожиданно случился пожар. На другой стороне дома, в котором мы жили, хозяин пристроил деревянный сарай, забил его сухой соломой для скота на зиму и закрыл на замок. Туда стали ходить солдаты со своими подругами. Наверное, курили и пили. Оставили, видимо, непотушенный окурок, и к утру все загорелось. Горело сильно. Так, что наша стена треснула и начала тлеть, и все, что было рядом с этой стеной, сгорело. А там были мои военные фотографии, да и много мне нужного имущества. И нам ничего не оставалось, как только уехать жить к родителям.
 
«Работалось нормально»
Отец очень был рад нам. Здесь у меня родился сын Саша. Я год не работала. А потом меня одна девушка уговорила пойти работать на ее место - в геологоразведку. Она вышла замуж и с мужем хотела уехать жить у родителей, а ее не отпускали, пока не найдет замену. И я пошла работать. Пять лет жизнь у родителей были для меня счастливым временем после войны. Геологоразведка проработала пять лет и ничего не нашла. В соседней Румынии были и газ, и нефть, а здесь – ничего. Разведка уехала в Тюмень. Там, не сразу, конечно, но нашли и нефть, и газ.
Но неожиданно счастливая моя жизнь закончилась. Отец умер от инфаркта. Похоронили его в городе Болграде, в котором была его МТС. На похороны приехала мать мужа и уговаривала нас уехать жить к ней. Я не хотела оставлять свою маму одну. А младший брат Боря сказал: «Ниночка! Уезжай, я маму заберу к себе. У меня квартира большая, у нее будет своя комната. Ей будет хорошо у нас». И мы уехали в Горьковскую область в город Кулебаки.
Я устроилась работать управделами в завком металлургического завода. Работалось нормально. Сын Саша ходил в садик. Муж работал сначала на заводе, а потом на строительстве высоковольтной линии электропередачи на город Саров. Работал мастером. Когда закончили строить, приехал принимать представитель из Москвы. Остался доволен. И написал мужу направление в Мелекесс, в организацию, где тоже нужно было строить такие линии. Муж поехал. Новый начальник почитал направление, сказал, что с сегодняшнего дня он уже у него работает и может даже вместе с семьей приехать. Что мы и сделали.
 
Материал подготовили
к печати Петр СУРЦЕВ
и Сергей СЛЮНЯЕВ
 
 
Категория: Горожане | 65 | Добавил: navecher | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]