Главная » 2017 » Июль » 7 » Михаил Николаевич Зизин
08:49
Михаил Николаевич Зизин

«В жизни каждого человека были люди и события, после которых жизнь пошла совсем по другому руслу, чем могла бы. Неплохо бы вспомнить этих людей по именам».
М.Н.Зизин
 
Михаил Николаевич Зизин - главный научный сотрудник НИЦ «Курчатовский институт» - в течение 10 лет, начиная с 1998 года, одновременно исполнял обязанности председателя научно-технического совета №9 Минатома “Расчетные технологии и информационное обеспечение при использовании атомной энергии”. Из этого следует, что Михаил Николаевич относится к той плеяде сотрудников НИИАРа, которыми наш институт может гордиться. В НИИАРе он работал с 1964 по 1976 год. В первые же годы был назначен начальником лаборатории реакторных расчетов. Это один из редких случаев, когда начальником лаборатории назначали сотрудника, не достигшего даже 30-летнего возраста
 
Детство и юность Михаила Николаевича прошли в Саратове.
- У нас была часть трехкомнатной квартиры, оставшейся с дореволюционных времен от семьи Кудрявцевых – дед по линии матери был портным. От бабушки осталась эмалированная пластинка, висевшая когда-то на двери квартиры – Зинаида Ивановна Кудрявцева. Мама всю войну работала медсестрой в эвакогоспитале. Память об отце осталась только из раннего детства. Хорошо помню, как отец носил меня на плечах. Жили с бабушкой, мамой и братом. В детстве у нас с братом был большой деревянный грузовик – отец был хорошим столяром и сделал его сам. Этот талант передался старшему брату – какую-то часть своей жизни он работал краснодеревщиком, пока мама не заставила его закончить вечерний экономический институт. Он сменил род занятий, и к пенсионному возрасту дорос до экономического директора. Детство проходило в годы войны. Однажды в то время я потерял продовольственные карточки. Сейчас даже трудно представить, какое это было несчастье. Нас подкармливали соседи – я запомнил, как соседи со второго этажа дали мне буханку хлеба. В четвертом классе я уже ходил читать книги в читальный зал детской библиотеки. Запомнилось, как однажды я заработал на мороженое тем, что пересказывал студенткам педучилища, жившим в нашем дворе, содержание “Отверженных” – почему-то им это надо было для экзаменов. В это же время я занимался в шахматном кружке Дворца пионеров – благо все это было в десяти минутах ходьбы от дома. Летом играл в шахматы в Липках: там был шахматный клуб и мое лучшее достижение – выигрыш в сеансе одновременной игры у саратовского мастера спорта Ардаматского в сицилианской защите. Это было, когда я учился в восьмом классе и у меня тогда был второй разряд. В те же годы я бритвой вырезал из газет на уличных стендах шахматные заметки – тогда часто печатались шахматные этюды и даже партии с турниров – и наклеивал их в блокнот.
Волгоградской плотины еще не было, и Волга была неширокой. Посредине Волги был остров Пески, служивший пляжем. Летом туда ходили маленькие пароходики. Весной на Песках кроме кустарников ничего не было – его заливало водой. Я очень гордился тем, что однажды, лет в 12, сплавал туда и обратно.
Играли мы в футбол, улица на улицу. Я был вратарем и помню, как однажды поймал мяч с пенальти, прыгнув за ним как Хомич, вдоль земли.
После окончания в 1955 году с золотой медалью школы поступил в Саратовский университет. Все годы учебы жить было не на что и я был вынужден работать в Горрекламе (мама работала там в газетно-журнальном отделе). Получал я 360 рублей в месяц плюс 220 рублей стипендии. Нужно было почти каждый день по всему городу разносить дощечки (фанерные) с названиями фильмов и вставлять их в стенды кинофикации. Я немного стеснялся своих занятий, хотя скрыть их было невозможно. Все заработанное отдавалось матери, и карманных денег практически никогда не было. Запомнилось, что до второго курса ходил на танцы в университет в сатиновых шароварах. На последних курсах стал сдавать кровь – за один раз давали рублей 150, но делать это можно было только один раз в несколько месяцев. На втором курсе я для заработка помогал слепому журналисту писать статьи в газеты – в основном, это было переизложение каких-то других публикаций и это было неплохой школой для умения формулировать мысли. Диплом я писал в Саратовском университете, считал сложные функции для расчета дважды дифференциального сечения рассеяния на бензоле. У нас была возможность попасть в Москву, в Курчатовский институт. Я оказался там среди людей, работавших с М-20, и научился писать для нее программы. Успешно защитил диплом, в качестве приложения к которому была добавлена программа на машине М-20. После университета жизнь меня забросила в Сибирское отделение Академии наук, откуда я через четыре месяца сбежал в ФЭИ, где работали мои друзья. В Обнинском институте (ФЭИ ) как раз получили М-20, а я на ней уже умел работать! Одну из первых своих программ в ФЭИ я написал по алгоритму Михаила Федотовича Троянова. Она считала распределение плутония в экране быстрого реактора. Обложку отчета по нашей программе можно видеть на обложке сборника работ, который был выпущен к 80-летию Михаила Федотовича, чем я очень горжусь» (Михаил Федотович Троянов – отец Владимира Михайловича Троянова, директора НИИАРа в 2011- 2012 гг.)
Из интервью Михаила Николаевича Зизина корреспондентам Атоминфо:
- Мне повезло совмещать в своей жизни три профессии, и я считаю, что стремиться к этому нужно всем расчетчикам. Были моменты, когда кодировщики существовали отдельно, но это целесообразно только при разработке больших программ большими коллективами. Три профессии это: один человек ставит задачи, другой пишет для задач алгоритмы и третий их кодирует. Совет молодым программистам: нужно всем помнить, что профессионалы всегда были в цене, а дальше они будут только ценнее и ценнее. Научить студента нажимать на кнопки и переписывать выдаваемые с экрана цифры легко. Научить его же оценивать правильность исходных данных и получаемых результатов – трудоемкий и долгий процесс. В свое время повышению квалификации расчетчика очень сильно помогала возможность «покопаться» в текстах программ, которыми он считал. Моя личная точка зрения заключается в том, что конкуренция пошла бы только на пользу положению дел в константном обеспечении нейтронно-физических расчетов. Должна быть конкуренция. На каждый этап и метод расчетов нужно иметь не по одной, а минимум по две различных программы. К сожалению, есть опасность, что в наше время принято докладывать только об успехах и нередко выдавать желаемое за действительное. Это общая наша беда, и с ней надо что-то делать.
Книги в жизни Михаила Николаевича занимают очень большое место:
- В 1965 году в Мелекессе, в старом городе (город делился на старый и соцгород) в подвале книжного магазина продавались разрозненные тома 90-томного собрания сочинений Льва Толстого. Тогда мне хватило ума (или денег?) только на два тома с цитатами на каждый день. Еще один выменял у приятеля перед отъездом из Мелекесса. Остальные начал собирать в последние годы. Среди них попался библиотечный 46-й том – первый том из его дневников, 1930 г. издания.
У меня, автора этой статьи, тоже есть том с номером 37-38 из этого издания, подаренный мне Л.В.Чуриной, известной в нашем городе преподавательнице, кандидате филологических наук. Мое общение с Михаилом Николаевичем с 1964 г. началось на почве любви к чтению и книгам. Мы оба жили на проспекте Ленина в доме №18, в котором был первый книжный магазин в соцгороде. Когда семья Зизиных уехала в Москву, я покупала иногда книги для Миши здесь, а он привозил мне редкие книги из Москвы. Наибольшей ценностью для нас были книги из серии «Библиотека поэта», «Литературные памятники» и художественные альбомы. Впервые в 1965 г. поступившие два экземпляра тома стихов Марины Цветаевой из «Библиотеки поэта» в книжный магазин соцгорода достались Мише и мне, потому что мы заходили в магазин каждый день, без пропусков. Миша собирал книги редких изданий прошлых лет, но букинистических магазинов в нашем городе не было. Кроме того, он проявлял интерес к живописи, его знания по истории живописи были уникальными.
- Мое знакомство со стихами Пастернака началось в 1958 году, когда в букинистическом магазине, куда я часто ходил вместо лекций к выкладке поступивших книг, удалось купить вышедший в 1943 году сборник «На ранних поездах». Уже многие годы собираю репринтные и факсимильные книги… В течение многих лет я собирал книги и репродукции с картинами импрессионистов, и еще лет пять после окончания университета нес импрессионизм в массы, читая лекции на работе. Самой лучшей книгой в моей коллекции была книга Джона Ревалда «История импрессионизма», которую, несмотря на собственную нищету, я купил в Москве в начале 1960 г., когда писал дипломную работу. В молодости эту книжку я знал почти наизусть. Тогда же приобрел пятый том Вазари и многие годы собирал предыдущие четыре. А «Постимпрессионизм» Ревалда купил в 1962 г., уже работая в Обнинске. Но самыми первыми были «Письма» Ван Гога («Academia»), которые я приобрел в букинисте, еще учась в университете. Увлечение импрессионистами было связано с «Клубом культуры» в Саратовском университете, где мы читали лекции об импрессионистах и постимпрессионистах, показывая репродукции через эпидиаскоп. Илья Корнеев читал лекцию о Ван Гоге, а я рассказывал о Ренуаре.
Самое интересное, что любовь к редким книгам у Михаила Николаевича сформировалась в школьном возрасте.
- Первый раз я услышал о книге В. Вересаева «Пушкин в жизни» от своего близкого школьного товарища Артура Северинова – он в школе да и потом был пообразованнее меня в литературе. Случилось это где-то на первых курсах университета, году в 1957. После этого я несколько лет мечтал приобрести эту книгу, пока в декабре 1962 года не купил ее в букинисте «Метрополь» за шесть рублей. Это было пятое издание 1932 года, два тома в одной книге («Academia»). В 2007 году мой товарищ из ФЭИ Володя Поплавский вспоминал, как я с горящими глазами влетел в готовый к отъезду в Обнинск автобус и просил одолжить пять рублей на эту книгу. В те годы мы ездили в Москву на автобусе, и он забирал нас на Театральной площади. А «Гоголь в жизни» («Academia», 1933 г.) появился у меня на полке уже в результате перестройки, после издания этого труда Вересаева «Московским рабочим» в 1990 г. Но отказать себе в желании иметь эту книгу в издании «Academia» я уже не смог. Кстати, она была намного более редкой, чем «Пушкин в жизни», поскольку выходила только единожды в 1933 г. Однажды мне попалась книга стихов Константина Симонова, 1945 года издания. В молодости эта книга у меня была карманной и я знал большую ее часть наизусть, козыряя этим перед девушками. Не хватает мне в этом издании только его предвоенной поэмы «Пять страниц», которую в молодости знал наизусть. Потом эта книга куда-то пропала. Чувства, которые я испытал, снова открыв эту книгу, лучше выразить словами другого поэта (Б.Л. Пастернака), хотя они и были написаны по существенно более высокому поводу: «И через много-много лет Твой голос вновь меня встревожил». БЛП. Рассвет. Стихи из романа. Встретил очень точную формулировку об ушедшем друге, который навсегда остался «под ребрами, в душе и сердце». Мало друзей, о которых так можно сказать. У меня такая заноза сидит в душе, часто напоминая о слишком рано покинувших нас Самсоне и Наталье Маркиных. Их нет с нами уже почти 20 лет. Но очень хочется с ними поделиться радостями и не только.
(Чета Маркиных оставалась в Димитровграде, работала до конца в НИИАРе, оба были кандидатами наук, уважаемыми научными сотрудниками и очень интересными людьми. Стихи Самсона Анатольевича были изданы в двух томах. Л.Д.).
Годы работы в НИИАР Михаил Николаевич считает самыми лучшими в своей жизни, в том числе и потому что здесь работали и жили лучшие друзья и замечательные люди.
- К сожалению, живая музыка прошла мимо меня, хотя в Мелекессе я честно ходил на все концерты. Неудобно было не посещать концерты своих гостей, а практически все музыканты, приезжавшие в Мелекесс, бывали у нас дома. Но все равно предпочитаю музыку на диване – оправдываюсь тем, что на все сил не хватает. Лучшими были годы жизни в Мелекессе. Мы были молоды, у нас была прекрасная компания. В гостях, благодаря Евгению Яковлевичу Рубинштейну, работавшему администратором филармонии, часто бывали заезжие гастролеры – музыканты и другие артисты (больше сорока человек – тех, кого я могу вспомнить по фамилии). Многие приезжали несколько раз. Даже есть записи в гостевой книге или на фотографиях (книгу завел поздно и часто забывал давать гостям). Некоторые из гостей, возможно, были только у Маркиных – но это тоже наш дом.
Семья Зизиных дружила с весьма интересными личностями. В их число входил и Евгений Яковлевич Рубинштейн. Не могу удержаться, чтобы не отдать ему должное. Он москвич, но жил в Мелекессе, потому что сюда была сослана его мать по политическим соображениям. Кстати, его мама обучала французскому языку некоторых сотрудников НИИАРа, которым понадобилось знание французского языка. В НИИАР на длительное время приезжал с семьей сотрудник из Франции. Ответной командировкой была поездка во Францию четы сотрудников института Тимченко - Розы и Валерия. Отец Евгения Яковлевича был знаменитым коллекционером, хранившим многие годы коллекцию картин русского авангарда начала ХХ века. Евгений Яковлевич работал администратором Ульяновской филармонии и Мелекесского драматического театра. Он был очень активен в своей деятельности и тем самым обеспечил жителям нашего города приезды выдающихся представителей советского музыкального искусства. К сожалению, он уехал потом из нашего города и вскоре умер.
К настоящему времени, мне трудно было разыскать сотрудников лаборатории Михаила Николаевича Зизина, но те, с кем я могла созвониться, говорили, что Михаил Николаевич был первым и любимым начальником их лаборатории, потому что он всегда был внимательным, отзывчивым, всеми уважаемым и не случайно коллектив лаборатории был дружным. Несмотря на то, что некоторые сотрудники тоже уехали, но связь между собой они по возможности поддерживают и с Михаилом Николаевичем тоже.
У Михаила Николаевича замечательная семья: жена Светлана, красивая и обаятельная женщина, работала в лаборатории ядерной электроники под руководством А.М.Шиманского вместе с будущим нашим директором В.Б.Ивановым. В их семье есть сын Илья и дочь Катя. Вся семья успешная в своей деятельности.
У Михаила Николаевича есть книга, написанная им самим «Опыты присвоения чужого ума». Выписки и записи. 2000-2012 г. Москва 2007, 2012 г. Одна цитата из нее: «Думайте, что у вас все устраивается лучше, чем могло бы быть. Просто оглянитесь вокруг и оцените, как много вам удалось в жизни по сравнению с миллиардами других людей. Как минимум, вы живы». Вторая книга с тем же названием часть 3, 2012-2017 пока не опубликована.
 
Л.С.ДЕМИДОВА
Категория: Горожане | 93 | Добавил: navecher | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]