Главная » 2017 » Июнь » 14 » КУДА ВПАДАЕТ ЧЕРЕМШАН?
14:55
КУДА ВПАДАЕТ ЧЕРЕМШАН?

В глубокой древности главной рекой Восточной Европы была Кама. После таяния ледников первенство перешло к Волге, однако и теперь многие оспаривают это, казалось бы, очевидное обстоятельство. Вот строки из воспоминаний писателя Михаила Осоргина: «Кама впадает в Каспийское море. В Каму близ Казани впадает Волга. Но так как у Волги, протекающей по более цивилизованным губерниям, оказалось больше нужных связей в научно-географическом мире, то ее именем названо и течение Камы от впадения Волги до Астрахани... Каким образом полноводнейшая река, берущая начало в отрогах Уральского хребта, может быть притоком реки сравнительно мелководной, родившейся в болотах Тверской губернии?» Что ж, может быть, прав писатель, но тогда слагались бы легенды не о волжских, а камских бурлаках и разбойниках, и был бы Черемшан притоком Камы…

«Место жертвоприношения»
По одной из легенд древнее название реки – Джарамшан произошло от слова «Джавышер», что в переводе с тюркского означает «место жертвоприношения». Находится эта святыня на берегу Малого Черемшана, в окрестностях Билярска. Когда-то здесь, рядом с мощным источником родниковой воды, совершались ритуальные языческие обряды, во время которых в жертву богам приносились не только животные, но и люди. Те жестокие времена давно миновали, однако и в наши дни Черемшан всегда готов принять очередную жертву. Невозможно сосчитать, сколько неосторожных рыбаков утонуло в ледяной воде, провалившись под хрупкий весенний лед. Еще больше погибло в летнюю жару, когда, демонстрируя пьяную удаль, разгоряченные водкой мужики ныряли в воду и оставались там навсегда.
В прежние годы, когда низовья еще не были затоплены, некоторые черемшанские перекаты напоминали пороги с бешеным течением. То тут, то там из воды торчали огромные комья глины, вывороченные потоком со дна; шум бурлящей воды слышался издалека. Такие перекаты так и назывались – «шумы». Сейчас река заметно изменилась, но в дальних ярах, куда не доходит влияние водохранилища, по-прежнему проявляется своевольный характер Черемшана. Его капризное течение устремляется то к одному, то к другому берегу, река делает крутые повороты, петляет среди лесов и полян. Перекат сменяется широким плесом, течение замедляется и река течет плавно, спокойно, а потом вновь спешит, стиснутая крутыми берегами. Напротив яров - полукруг песков, заросших неприхотливым белокопытником, дальше заросли ежевики, смородины, непролазные кабаньи чащи. Вдали от города еще сохранились потаенные места, где можно хорошо порыбачить и отдохнуть одному или в небольшой компании. Когда день заканчивается, у вечернего костра кто-то заводит негромкий разговор про старые времена и клады, зарытые в окрестных лесах. Будто бы многие пытались отыскать это золото, но не смогли, поскольку заговоренное оно и откроется только тому, кто знает заветное слово. Когда же совсем стемнеет, начинаются рассказы о леших, скрывающихся в лесных дебрях и русалках, увлекающих одиноких рыбаков.
 
Степаныч и его крестник
Однажды я рыбачил за Бригадировкой в далеком яру со странным названием Падюж. Яр этот небольшой и если соберется несколько человек, они будут мешать друг другу. На этот раз мне повезло, никого поблизости не оказалось. Когда подъехал к намеченному месту, увидел лодку, причаленную у противоположного берега. В нескольких метрах от воды стояла палатка, рядом лежали рыбацкие снасти, чуть в стороне тлели угли костра. На одной из рогулек висел закопченный котелок. По всему было видно, что жили здесь не первый день. Из-за палатки выглянул небольшой черный пес, посмотрел в сторону моего мотоцикла, но не залаял.
- Ладно, - подумал я, - шумно не будет.
Прежде всего, я поставил палатку, накачал лодку и разобрал снасти. Затем осторожно спустился по крутому откосу и сел за весла, чтобы подготовить места для рыбалки и наловить живца. Промерив дно, решил не возиться с кольями. Хорошая глубина начиналась в нескольких метрах от берега и торчавшие из воды коряги позволяли удобно причалить лодку. С живцом тоже не было проблем, на поплавочную удочку удалось быстро наловить десятка два пескарей.
- Привет гостям, - раздался за спиной хрипловатый голос.
Пока я возился с мальком, рыбак вышел из палатки и теперь стоял у самой кромки воды. На вид ему было лет пятьдесят: невысокий, в холщовых брюках и потертой рыбацкой куртке, накинутой на голое тело; небритое лицо казалось спокойным и доброжелательным.
- Из города, за щучкой? - спросил он и, не дожидаясь очевидного ответа, продолжал:
- Есть здесь рыбка, по вечерам хорошо играет.
- Сам-то что ловишь? - поинтересовался я, поддерживая разговор.
Он неопределенно махнул рукой и, немного помолчав, сменил тему:
- Ты хлебом случайно не богат, может, поделишься? Вчера доели с Чернышем, - кивнул он в сторону пса, - а ехать далеко.
- Считай, что полбуханки твои, - улыбнулся я и направил лодку к своему лагерю, но рыбак остановил меня:
- Не торопись, давай лучше посидим, поговорим, твою рыбу никто не поймает. Как звать-то?
Я назвал свое имя.
- Как Дзержинского, значит, - хмыкнул он, - у нас проще: сам Сергей, отца Степаном звали.
Он постелил на песок видавший виды ватник, и мы сели у палатки. Солнце стояло высоко, редкие облака медленно плыли над деревьями.
- Кого ловлю, хочешь узнать? - усмехнулся Степаныч.
- Хотелось бы, - подтвердил я и показал на речку. - Кольев нигде не видно, сетей тоже, вроде, нет.
- Крестник тут есть у меня, - неожиданно сказал рыбак.
- Крестник? - насторожился я.
- Который жилку миллиметровую рвет! Живет тут сомишко один, будь он неладен. Детишки-то попадались, оба килов по пять, а сам старик хитер, три раза срывался в том году. Яр, вроде, не глубокий - яма всего метра четыре. Но вот, не уходит он, прижился в этом месте.
Мы еще посидели, поговорили о погоде и дорогах. Потом я поплыл к своему лагерю, привез обещанный хлеб, а сам стал на прикол. День был прохладный, тени деревьев затеняли выбранное место, и легкий ветерок рябил воду. Все предвещали удачу.
Первая поклевка, как всегда, оказалась неожиданной. Резвый окунек с налету сорвал малька. Хлыст дернулся, и я вытащил пустой крючок. Тоже случилось во второй и третий раз. Пришлось сменить место. Здесь дела пошли лучше, вскоре удалось вытащить пару хороших щук, каждая весила около двух килограммов. Наблюдавший с берега Степаныч жестом приветствовал мои успехи. Но тут вновь подошел мелкий окунь, раз за разом сбивая пескарей. Я прекратил рыбалку, вышел на берег, перекусил домашними бутербродами, потом забрался в палатку и задремал...
 
О русалках и анархистах
Были уже сумерки, когда я проснулся. Степаныч успел расставить закидушки и теперь сидел у палатки. Увидев меня, он присвистнул и пригласил в гости. Переправившись на его берег, я увидел отблеск далекого костра в соседнем яру. Слышалась музыка, взвизги и женский смех.
- Это наши, бригадировские девчата. Считай, каждый день на том песочке загорают под луной, - усмехнулся Степаныч. - Молодые, веселые.
- Может, русалки? - пошутил я.
- Нет, - неожиданно серьезно возразил он, - в Черемшане их отродясь не водилось.
- Что, в других местах еще бывают?
Старый рыбак замолчал и задумался. Мне показалось, что он обиделся на мои слова.
- Ладно, Степаныч, поплыву к себе. Как бы потом не спугнуть крестника твоего.
- Сиди, его так просто не напугаешь. Сом этот выше охотится, вон там, ближе к перекату.
Он махнул рукой вверх по течению. Потом вдруг спросил:
- Ты через Мокрые луга добирался?
На мой утвердительный кивок продолжал:
- Мимо Филюшкиного озера, значит?
- Ну, да...
- Вот в том озере, если хочешь знать, русалки жили. Может, и теперь живут. Ты слушай, слушай, я врать не стану.
Степаныч пошевелил угли и продолжал:
- Дед покойный рассказывал, что был тут помещик Бурков. Тоже слышал? Вот я и говорю: и ручей, и гора теперь называются - Бурковы. Мельница у него под горой стояла на этом ручье. Да... Как-то приехал к нему погостить племянник один, Филиппом звали. Понял, имя-то какое? Почти, как твое. Охотник был заядлый, посерьезнее нас, рыбачков-дурачков. Да ты не обижайся, это я так, шутя. К слову пришлось.
Рассказчик слегка подтолкнул меня локтем и продолжал:
- Считай, каждый вечер уходил этот Филипп с ружьем на Мокрые луга. Тогда там не только рябчики, но и тетерева бывали. Стрелял хорошо, без добычи, говорят, не возвращался. Сколько лет ему, спрашиваешь? Точно не знаю, но молодой был, не женатый.
Быстро темнело. Моя палатка белым пятном выделялась на фоне темного леса. В соседнем яру все стихло.
- Как-то не вернулся он с охоты. Стали искать всем селом и, наконец, нашли в том озере. Ружье и мешок заплечный на берегу лежали, а сам без одежды и целехонький. Ни одной царапины нет. Видать, не сам купаться полез, в октябре ведь дело было. Вот и выходит, что завлекли мужика русалки и утащили на дно.
Степаныч насторожился и поглядел в сторону закидушек, ничего не услышав вздохнул и продолжал:
- Вот после того случая озеро и стали называть Филюшкиным. Глубина там огромная. Две вожжи с веревкой дед связывал и едва достал до дна. И еще дед говорил, что дно не вязкое, будто камни там лежат. Когда глубину мерил, грузом чувствовал. Вот такие дела.
- А с русалками что? - спросил я после долгой паузы.
- Что-что... Ясно что. В гражданскую всех их, говорят, перебили какие-то анархисты, - неохотно ответил Степаныч и пошел проверить снасти.
В полной темноте я поплыл к себе. Было очень тихо, слышались только равномерные удары весел. Подплывая к берегу, лодка задела прибрежные кусты и неожиданно в воде что-то плеснулось, бросилось в мою сторону и сильно ударило по днищу, стало ворочаться прямо подо мной. Я оцепенел, рассказы о водяных и русалках промелькнули в голове. И только спустя некоторое время пришел в себя, поняв, в чем дело:
- Это же пойманные днем щуки пытались вырваться из садка, привязанного к коряге.
Забравшись в палатку, долго не мог заснуть, ворочался с боку на бок, прислушиваясь к лесным шорохам. Утром пошел дождь, и конца ему не было видно. Подождав пару часов и опасаясь, что дорога окончательно раскиснет, я собрал вещи и отправился в обратный путь. Около озера, в самом узком месте, где с двух сторон дорогу поджимали непролазные топи, мотоцикл забуксовал в липкой грязи, но все же вырвался на сухое место. Оглянувшись, я посмотрел на оставшееся позади озеро. Окруженное высокими деревьями и утопавшее в высокой траве, оно казалось тихим и загадочным.
- Для русалок лучше места не найти, - подумал я и прибавил скорость…
 
 
Феликс КАСИМОВ
Категория: Город | 203 | Добавил: navecher | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]